Иван (kottoblog) wrote,
Иван
kottoblog

Categories:

Вдогонку к прошлому посту, про пафос и дела

*************
Напоминаю, что жэжэшечка переезжает Вконтактик - https://vk.com/kottoblog
Подписывайтесь!
*************


Многие люди не понимают, что рассказы о том, что бы человек сделал если бы вдруг что-то случилось всегда обратно пропорциональны тому, что он реально сделает если это "вдруг" наступит. Чем больше солдат орет про свои боевые успехи, тем выше шанс, что все эти успехи были в глубоком тылу. Чем больше играющий в хозяина жизни вас запугивает и угрожает разными карами, тем меньше вероятности, что вам хоть что-то сделают. Чем больше всяких благ вам обещают, тем меньше вы их получите. Это касается совершенно всех сфер жизни. Всегда. Без исключений.

Я уверен на сто процентов, что самые активно размахивающие флагами на день ВДВ и громче всех орущие "Погранцыыыыы!!!" в случае чего на всех парах побегут от границы, привычно раздавая пиздюли пытающимся задержать их ментам. А к границе страну защищать угрюмо побредут те, кто на эти праздники ни разу и не ходил и про свои боевые успехи особо не рассказывал. Настоящее - оно всегда внутри, его не показывают ибо незачем. Человек сам для себя знает, что он может и на что готов. Ему нет нужды доказывать это окружающим. Зачем? Самый страшный критик - это всегда ты сам ибо себе-то не спиздишь. И если уж сам перед собой что-то решил и принял, то важнее этого решения быть не может. А если люди занимаются дешевой показухой, то только для того, чтобы скрыть отсутствие этого настоящего внутри. Ведь закусывать водку флагом ВДВ у фонтана - это стильно модно, молодежно и все видят как ты крут и силен, как любишь ВДВ и Родину. А реально совершить что-то - тяжело.

Ну и вот прекрасный пример из книги Глеба Боброва "Солдатская сага" о том, как оно бывает в жизни: страшно, тяжело, уныло, молча. Без громких речей и пафоса. И я на сто процентов уверен, что ни один арбузный воен из фонтана вот так не сделает.

Донские степи, душное лето сорок второго. Силы Степного и Воронежского фронтов откатывают к Сталинграду. Сплошное отступление. Бегство. Отец командир саперного взвода, вместе со своей частью идет в хвосте войск. Минируют отход. Мимо проходят отставшие, самые обессиленные. Того мужичка, как рассказывал, он тогда запомнил. Сидит у завалинки загнанный дядька, курит. Взгляд — под ноги. Пилотки нет, ремня — тоже. Рядом «Максим». Второго номера — тоже нет. Покурил, встал, подцепил пулемет, покатил дальше. Вещмешок на белой спине, до земли клонит. Отец говорил, что еще тогда подумал, что не дойти солдатику. Старый уже — за сорок. Сломался, говорит, человек. Сразу видно…
Отступили и саперы. Отойти не успели, слышат — бой в станице. Части арьергарда встали. Приказ — назад. Немцы станицу сдают без боя. Входят. На центральной площади лежит пехотный батальон. Как шли фрицы строем, так и легли — в ряд. Человек полтораста.
Что-то небывалое. Тогда, в 42-м, еще не было оружия массового поражения. Многие еще подают признаки жизни. Тут же добили…
Вычислили ситуацию по сектору обстрела. Нашли через пару минут. Лежит тот самый — сломавшийся. Немцы его штыками в фаршмак порубили. «Максимка» ствол в небо задрал, парит. Брезентовая лента — пустая. Всего-то один короб у мужичка и был. А больше и не понадобилось — не успел бы.
Победители шли себе, охреневшие, как на параде — маршевой колонной по пять, или по шесть, как у них там по уставу положено. Дозор протарахтел на мотоциклетке — станица свободна! Типа, «рюсськие пидарасы» драпают. Но не все…
Один устал бежать. Решил Мужик постоять до последней за Русь, за Матушку… Лег в палисадничек меж сирени, приложился в рамку прицела на дорогу, повел стволом направо-налево. Хорошо… Теперь — ждать.
Да и ждал, наверное, не долго. Идут красавцы. Ну он и дал — с тридцати-то метров! Налево-направо, по строю. Пулеметная пуля в упор человек пять навылет прошьет и не поперхнется. Потом опять взад-вперед, по тем, кто с колена, да залег озираючись. Потом по земле, по родимой, чтобы не ложились на нее без спросу. Вот так и водил из стороны в сторону, пока все двести семьдесят патрончиков в них не выплюхал.
Не знаю, это какое-то озарение, наверное, но я просто видел тогда, как он умер. Как в кино. Более того, наверняка знал, что тот Мужик тогда чувствовал и ощущал. Он потом, отстрелявшись, не вскочил и не побежал… Он перевернулся на спину и смотрел в небо. И когда убивали его, не заметил. И боли не чувствовал. Он ушел в ослепительную высь над степью… Душа ушла, а тело осталось. И как там фрицы над ним глумились, он и не знает.
Мужик свое — отстоял. На посошок… Не знаю, как по канонам, по мне это — Святость…


Tags: Размышления
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments